Хотят ли сотрудники таможенных органов знать, как оценивается их работа
другими участниками, непосредственно занятыми в процессе таможенного
оформления? Если судить об этом, исходя из многочисленных заявлений ФТС в
прессе, то ответ будет, безусловно, утвердительным. О том, насколько эта
позиция соответствует действительности, рассказал генеральный директор компании
«БрянскИнтерТранс» Александр Вержбицкий, который имеет богатый опыт общения с
российскими таможенными органами. — Брянская таможня в своих пресс-релизах
неоднократно рассказывала о деятельности Консультативного совета, задача
которого — работать с участниками внешнеэкономической деятельности. Как Вы
оцениваете полезность этого органа и ценность его работы? — Любое общение, если
оно конструктивно, полезно. Так и в данном случае: сотрудники таможенных
органов должны знать о том, как оценивается их работа другими участниками,
непосредственно занятыми в процессе таможенного оформления. Именно эти люди
знают все минусы, все слабые стороны таможенного администрирования. Другой
вопрос, слышит ли Брянская таможня и таможенные органы вообще участников ВЭД?
По собственному опыту могу утверждать: сегодня и конструктивную критику, и
предложения участников ВЭД не слышат и не воспринимают. И это сводит на нет всю
ценность общения — как я уже сказал, подобные встречи продуктивны и полезны
только в том случае, если в них не на словах, а на деле заинтересованы обе
стороны. Однаков настоящее время вся система ФТС весьма пренебрежительно
относится к мнению участников ВЭД, таможенных представителей, будучи уверенной
в непогрешимости своих решений и нормативных актов. А, между тем, последние уже
не то что противоречат ТК ТС, они идут вразрез с международным соглашением.
Если бы региональные таможенные органы, в которых действуют консультативные
советы, доводили до руководства ФТС все замечания, пожелания, спорные ситуации,
которые выносятся на обсуждение в консультационных советах, если бы к этой
информации прислушивались, тогда, я думаю, мы бы имели не ту систему
таможенного администрирования, которая поставила российского участника ВЭД в
бесправное положение перед произволом и беззаконием наших таможенных
чиновников, и не те внутренние нормативные акты, которые, выходя из недр ФТС,
возвращают Россию на лет пять назад (именно так, к сожалению, происходит
сегодня). Если честно, я не понимаю, зачем в существующих условиях ФТС России
нужен диалог с участниками ВЭД — неважно, напрямую или через консультационные
советы, если в большинстве участники ВЭД для руководства ФТС — нарушители, а
значит, и меры таможенного контроля выстроены и выстраиваются соответствующим
образом. И мне странно, что как раз те институты, которые призваны защищать
участников ВЭД, молчат и не слишком-то активно доносят до руководства страны
проблемы, связанные и возникающие во взаимоотношениях бизнеса с таможенными
органами. Странно, что и новый омбудсмен от бизнеса г-н Титов не обратил на это
внимания. Похоже, он сегодня занят другим, более важным делом, так что
ежедневный произвол и беззаконие со стороны наших таможенных чиновников, с
которым сталкиваются тысячи предпринимателей, ему неинтересен. Многие сегодня
делают попытки поучаствовать в реформировании таможенного администрирования,
но, на мой взгляд, действительно пытаются что-то предпринять — как минимум,
довести до руководства страны суть происходящего в ФТС, как максимум —
попытаться улучшить ситуацию — АСИ и комитет Государственной Думы по транспорту.
Однако же к ним на встречи представители таможни даже не приходят, демонстрируя
таким образом свое отношение к этим инициативам. Между тем, обстановка в ФТС
совершенно неприглядная. Как бы сложно ни складывалась ситуация, но раньше не
доходило до того, чтобы в таможенных органах, например, в ДВОТ имелись случаи
рукоприкладства, а сами сотрудники таможенных органов так часто становились
участниками криминальных новостей. При этом, обратите внимание, уже не «серые»
брокеры разрабатывают всевозможные схемы «минимизаций» «через судебные
решения», а сами сотрудники таможенных органов! Плюс на что еще хочу обратить
внимание: ни одно таможенное правонарушение, в том числе и «недоставка», в
которой обвиняют транспортников, не обходится без участия сотрудников
таможенных органов. Вряд ли такое стало бы возможным в том случае, если бы
руководство таможенных органов имело реальное стремление к конструктивному
диалогу. Ведь в этом случае у участников ВЭД и всех заинтересованных лиц была
бы возможность на что-то обратить внимание, исправить, указать на ошибки, в
конце концов, поставить на место зарвавшихся сотрудников — временщиков,
пришедших в таможенные органы «на заработки», не так уж много, однако тень от
их деятельности ложится на все таможенные органы. Я думаю, что последние
события, происходящие на приграничных таможнях (вне зависимости от задач,
поставленных перед таможенными органами) как раз и раскрывают все больные места
нашего таможенного администрирования — те самые, о которых не первый год
говорят многие участники ВЭД. Тут и раздробление постов, и неадекватно
малочисленный инспекторский состав, который на этих постах работает, и слабая
(можно сказать, никакая) оснащенность СВХ — особенно тех, которые приближены к
ФТС РФ (интересно, кстати, как здесь умудряются буквально с одним электрокаром
провести чуть ли не шестьдесят стопроцентных досмотров), и оперативность
принятия решений на постах… Сюда ж можно добавить согласованность работы
функциональных отделов и многое другое. Жаль только, что ни одну из подобного
рода претензий ни разу не услышали (или не захотели услышать) руководители
страны и ФТС. Наверное, стоит задуматься — в состоянии ли вообще ФТС России и
выстроенная ей система таможенного администрирование в их нынешнем виде
выполнять хоть какие-то поставленные перед ними задачи без провокации скандалов
с нашими бизнес-партнерами и значительных финансовых издержек для всего
российского бизнеса… Год назад правительство России утвердило «Дорожную карту
по таможенному администрированию», часть положений которой были созданы с
учетом пожеланий бизнеса. Как Вы считаете, насколько реально на сегодняшний
день усовершенствованы таможенные операции и процедуры в рамках этого документа?
— Я, конечно, выскажу исключительно свое личное мнение, но для ФТС России год —
это не срок. Невозможно за 365 дней резко изменить в лучшую сторону
создававшегося многие годы коррумпированного, закрытого от общественного
контроля монстра, который, во-первых, не слишком поворотлив, во-вторых, живет
по собственным, никому не понятным, правилам, в-третьих, не уважает закон. Плюс
ко всему вышеперечисленному, деятельность этого монстра далека от реальных нужд
и требований современного бизнеса, он не готов к реформам, а без этого
невозможно осуществить проект «Дорожная карта». Подтверждение тому — тот факт,
что исполнение ряда важнейших, ключевых мероприятий отстает от намеченных
сроков, более того, часть их просто сорвана, причем именно исполнителями от
ФТС. Но при этом никто ни за что в этой структуре ответственности не несет — ни
перед правительством, ни перед президентом. У меня вообще складывается странное
ощущение: будто руководство ФТС поставило руководству страны ультиматум из
серии — «если вы нас будете трогать, то мы не соберем намеченный план в бюджет
и тогда посмотрим, кому будет хуже». Соответственно, опасаясь этого
«посмотрим», им и выдали индульгенцию на все возможные грехи. Ничем иным
объяснить ситуацию, в которой руководство ФТС, готовящее, например, письмо
01-11/28474, выходит из международных Соглашений в одностороннем порядке, без
всестороннего анализа, подкрепленного законом, даже не пытаясь решить проблемы
в правовом поле, я не могу. И ведь при этом «руководители» бросают под удар
(именно так произойдет после начала исполнения данного письма) рядовой
инспекторский состав, одновременно демонстрируя свою профнепригодность как раз
в подготовке… не знаю даже, как назвать форму данного письма, поскольку нормы
ст. 86 и 217 ТК ТС действуют уже три года, а не «в настоящее время утратили
силу». При этом руководство ФТС, которое со всех трибун так уверенно
рапортовало об электронном декларировании, предварительном информировании
ускоряющем оформление, опять возвращает нас к бумажным носителям при оформлении
гарантий обеспечения. А это в сочетании с прочими, скажем так, нелогичными
новшествами, неподготовленности технической базы без сомнения, приведет к
незапланированным финансовым расходам — порой весьма значительным. Кроме того,
увеличатся и сроки оформления, а для некоторых участников ВЭД изменятся
логистические маршруты. Думаю, что все вышеперечисленное — еще не все
«подводные камни» данного письма. У меня вообще есть такое ощущение, что мы еще
столкнемся с определением стоимости товара при выставлении гарантий обеспечения
и с навязыванием услуги сопровождения. Более того, по здравому размышлению,
после публикации данного письма руководство страны должно было бы задаться
весьма серьезными вопросами. Например, а что же делали на протяжении трех лет
таможенные руководители? Почему не убрали в таможенном законодательстве
противоречия нормам международных соглашений? Кто допустил при подготовке ТК ТС
наличие этих противоречий — притом, что международные соглашения имеют
приоритет над национальными законами (может, для этого и существует в ТК ТС ст.
217 п. 2.3)?) Ну и, наконец, кто допускал на протяжении трех лет, чтобы через
границы Таможенного Союза и, в частности, РФ автотранспорт перемещался в
нарушение ТК ТС?! Я уж не говорю о том, каким репутационным рискам подверг
данный документ нашу страну как надежного экономического партнера! Да и у ФАС в
первую очередь должен был возникнуть вопрос: почему после выхода из-под пера
ФТС данного письма всего три организации получили возможность выступать
гарантами перед ФТС? Почему в эту троицу вошел РОСТЭК (который, как я понимаю,
должен была прекратить свою околотаможенную деятельность). Не являются ли все
эти участники взаимосвязанными лицами? Ведь может случиться так, что весь
российский бизнес начнет нести значительные финансовые издержки и работать не
на благо России, а на карман конкретных людей. Основываясь на всем
вышесказанном, я и берусь утверждать: «Дорожная карта» и, в частности, те ее
пункты, которые направлены на усовершенствование таможенного администрирования,
заработает только тогда, когда в этом будет заинтересовано ФТС. Второй вариант
— когда будет принято соответствующее волевое решение сверху (однако пока мы
видим совсем другое — всех все устраивает и никто ничего менять не собирается).
Как бы то ни было, сегодня мое мнение таково: главный «персонаж», который не
заинтересован ни в каких переменах — это именно ФТС. Более того, думаю, у них
существует свое видение реформирования, главная цель которого — усложнить
процесс и увеличить сроки оформления за счет внедрения новых рисков, которые с
пост контроля, наоборот, перенесут основной контроль на сроки выпуска ДТ и все
будет происходить через обеспечение. Я уже даже не пытаюсь давать оценку новым
рискам, например, 3287, 3288, 3340 и 3350 «украинскому» — думаю, при таком
подходе ФТС можно было вообще упростить процедуру до абсурда: закрыть ЦЭДы,
заявив о ненужности «удаленки» (равно как и о «лишнем» предварительном
информировании — оно ведь все равно не работает и не ускоряет процесс
оформления товара). Да и вообще — зачем нам международное сотрудничество,
какие-то там международные соглашения и конвенции? У нас будет свой путь
развития таможенных органов, отличный от других! Вот только, претворяя его в
жизнь, мы сначала развалим малый бизнес, добьем средний, а когда успешно
доведем начатое до конца — возьмемся за крупное предпринимательство. Вы знаете,
скорее всего, изначально руководству ФТС был дан карт-бланш для подготовки и ТК
ТС, и нормативной документации, затрагивающей таможенное администрирование. Вот
только, по моему глубокому убеждению, оно провалило эту задачу еще в самом
начале, пролоббировав 376 решение КТС ЕЭС, в котором за основу возможных
нарушений СУР приняты сами нарушения в виде «ценовых рисков» и их индикаторов,
а решение по принятию таможенной стоимости при проведении доппроверки доведено
с трех дней до 30-ти (при этом таможенные органы не стесняются начислять пени
при окончательной корректировке товара на эти дни), а также издав Приказ ФТС №
272, противоречащий и ТК ТС и самому 376 решению и даже постановлению
Президиума ВАС РФ. Но даже этого показалось мало — и была откорректирована
ст.198 ТК ТС, что, по сути, сделало участника ВЭД бесправным перед произволом
таможенных чиновников. А ведь изначально все изменения декларировались как меры
по улучшению, упрощению и развитию бизнеса, инвестиций и так далее. По крайней
мере, именно эту версию мы слышим со всех высоких трибун… Да только у ФТС
России свой взгляд на все. И, наверное, стоило бы обратить внимание на тот
факт, что для них буквально все вокруг становятся виновными в их же
некомпетентности: участники ВЭД, автотранспортники, почта… Дошли уже и до
арбитражных судов — они виноваты в том, что не поддерживают их незаконные
решения, стоят на стороне закона. В заключение позволю себе сделать такой
прогноз: думаю, после 2015 года ФТС разработает такой риск, в котором подача ДТ
в зоне деятельности ФТС России уже само по себе будет срабатывать как риск с
соответствующими последующими мерами. Это конечно шутка, однако существующее
сегодня положение дел в области взаимоотношений российской таможни и бизнеса
дает немало реальных оснований для такого черного юмора. — В «праздничном»
пресс-релизе ко Дню российского предпринимательства таможня использовала фразы:
«Сегодня в Брянской таможне ведется активная работа, направленная на упрощение
и ускорение совершения таможенных операций» и «Брянская таможня продолжает
уделять особое внимание взаимодействию с деловыми кругами». Как Вы
прокомментируете эти нюансы взаимодействия с точки зрения участника
внешнеэкономической деятельности? — Эти пресс-релизы, причем не только Брянской
таможни, читать приходится регулярно. У них у всех есть одна общая черта:
основной упор делается как когда-то у «стахановцев» — на то, сколько дали в
бюджет, сколько возбудили дел по АП, сколько доначислили… Плюс регулярные
отчеты о том, как они «упростили», «улучшили» работу с бизнесом. Вот только
бизнесу от этих «упрощений» и «ускорений» как-то не по себе — слишком уж много
издержек. И как, скажите, он в этой ситуации может развиваться, если издержки
по таможенному оформлению могут уже превышают заявленную таможенную стоимость
вместе с таможенными платежами? Невозможно что-то упрощать или ускорять,
одновременно ставя перед постами и региональными управлениями план по
собираемости и задачу по выполнению КП любой ценой, потому что результат
окажется самым плачевным для участников ВЭД. Наивно также думать о какой-то
«персональной ответственности» таможенного инспектора, выполняющего
распоряжения вышестоящего руководства. Приведу только один пример, как
аукнулось такое «упрощение» и «ускорение» на Брянской таможне. Участник ВЭД
через ЦЭД подал ДТ в электронном виде. Все сделал, как положено: заявил
таможенную стоимость, предоставил все требуемые законом документы («упрощение»
налицо — собрать пришлось всего-то 83 документа, под которые составили три
листа описи). Имея прямую поставку от завода-производителя, идентичный товар по
сопоставимым ценам данный участник ВЭД оформлял в разных таможенных управлениях
более трех лет, и везде стоимость принималась по цене сделки. Однако в этот раз
ЦЭД посчитал иначе — и назначил доппроверку. Так сказать, для начала — чтобы
участник почувствовал «упрощение» и «ускорение». Затем был применен 228 риск с
100% досмотром, запрошены документы, которые и так были предоставлены и
находились в ДТ (их, в том числе, внесли в опись). Но самое, как говорится,
сладкое оставили на потом: участнику ВЭД рассчитали сумму обеспечения,
превышающую установленный законом таможенный платеж на 108%. Самый интересный в
этой ситуации факт: источник информации был несопоставим. Так что это для
руководства страны оффшоры — зло и нарушители, с которыми нужно бороться.
Сотрудники ФТС понимают вопрос с точностью до наоборот: для них оффшоры и
поставки, идущие через них, — благо и могут сопоставляться с поставками от
заводов-производителей. Что касается описываемой ситуации, то в ней «вишенкой
на торте» стало назначение товароведческой экспертизы, при проведении которой
эксперт должен был «определить стоимость товара на внутреннем рынке страны
отправителя» при наличии предоставленной и заверенной надлежащим образом ЭКС
ГТД страны отправления, являющееся одновременно страной производства. Я не буду
вдаваться в подробности и уточнять, как эксперт сможет это сделать и что в
итоге напишет в своем заключении. Однако стоит обратить внимание на тот факт,
что данная стоимость запрещена к использованию и не может применяться на
основании закона. Для чего все это понадобилась таможенному органу — непонятно,
но если я посчитаю для вас все издержки с убытками, которые нанесли участнику
ВЭД действия сотрудников таможни, а также учту простой автотранспортного
средства, вывод значительной суммы из оборота компании и, главное, срыв
поставок — цифра получится с шестью нулями!! Есть и другие примеры аналогичного
содержания. Например, в зоне действия ЮТУ через ЦЭД также подавались ДТ на
товары, не первый год оформлявшиеся в зоне деятельности ФТС, и всегда стоимость
принималась по цене сделки. Однако в этот раз, несмотря на то, что участники
ВЭД предоставили все требуемые законом документы и даже сверх того — зная
таможенное администрирование, были предоставлены документы, заключающие
коммерческую тайну, сотрудники ЦЭД посчитали все равно иначе. Более того, они в
создавшейся ситуации даже не стали думать об основаниях для проведения
дополнительной проверки, которая должна была бы выявить конкретные признаки
недостоверной стоимости товара. Нет, таможня просто ограничилась запросом
документов, которые и так находились в ДТ и были внесены в опись, а также
документов, которых не могли быть у участника ВЭД в силу закона и обычаев
делового оборота. Как результат — срыв поставок, простой автотранспорта, вывод
денег из оборота фирмы, значительные финансовые издержки. Думаю, приведенные
выше примеры не единичны, и с подобным «упрощением», «ускорением» по версии
таможни участники ВЭД ежедневно сталкиваются в зоне деятельности ФТС России.
Плюс можно еще очень много рассказать про классификацию ТНВЭД, особенно сложных
технически, многокомпонентных товаров и товаров с нулевой ставкой пошлины,
сроках оформления , принятии немотивированных решений, проведений экспертиз в
ЦЭКТУ… В общем, на всех фронтах у нас на словах сплошное «упрощение» и
«ускорение», а на деле — единственное, что действительно ускоряется, так это
ввод абсурдных профилей риска, которые множатся и множатся и уже стали просто
перекрывать меры минимизаций самих рисков. Так что скоро, наверное, придумают
риск, контролирующий риск. Система управления рисками (СУР) является одной из
основ российского таможенного администрирования и «священной коровой» ФТС,
руководителей которой возмущает любая попытка, что-либо изменить в этой
области. Насколько эффективно, по вашему мнению, работает существующая система
управления рисками? — В одном из своих недавних интервью руководитель УРиОК
заявил, о том, что с применением СУР доначислено всего 22 млрд рублей. Здесь
уместно будет вспомнить о том, что это примерно равно сумме таможенных
платежей, перечисляемых таможенной службой в федеральный бюджет всего за один
день. То есть экономический эффект от действия всей СУР в целом сомнителен. Для
чего же тогда создано целое управление, увеличен штат, даны расширенные
полномочия? Может, дело как раз не в выявлении и искоренении таможенных
нарушений, а в банальном контроле над ними или в использовании СУР для вывода
средств из оборота компаний в бюджет в виде обеспечений, беспроцентных займов?
Ведь СУР не может не видеть, что вереницей на одни и те же посты,
подконтрольные ФТС, работая через «минимизацию таможенных платежей», идут
поставки через оффшорные контракты, что все они работают через риск и
минимальный процент к нему, и ситуация не искореняется, а, наоборот, только
разрастается в объемах. И это неудивительно — ведь весь прессинг СУР
сконцентрирован как раз на законопослушных участниках ВЭД, которые по существу
оказались сегодня бесправны перед таможенными органами, а их товары
периодически используются для шантажа по выставлению всевозможных обеспечений.
Именно в настоящее время ФТС России продемонстрировала не только всему
российскому, но и мировому бизнес-сообществу, каким образом систему СУР можно
использовать, например, в борьбе со своими конкурентами. Их можно элементарно
«заказать» — включить их фирмы в «риск», разваливая «чужой» бизнес за счет
финансовых издержек на таможенное оформление. И в этой связи мне было бы очень
интересно мнение руководства ОАО «РЖД», которое все еще ждет «помощи» от
руководства ФТС — и это после пробок на приграничных станциях, после остановки
движения подвижного состава РЖД… Может, пора уже понять, столкнувшись с
неподготовленностью международных железнодорожных пунктов пропуска и таможенных
постов, находящихся на них, что перенос доставки контейнерного парка с авто на
ж/д попросту бесперспективен. Если мы внимательно прочтем и ТК ТС, ВЗ-311, и
принятые законы то поймем, что у таможенных органов и без всяких репрессивных
мер по выдавливанию денег в бюджет из участников ВЭД, которые они интегрировали
в СУР, завуалировав таможенным контролем, в наличии достаточно установленных
законами рычагов и возможностей и проводить, и выявлять любые таможенные
нарушения на пост-контроле. Однако они упорно не идут на то, чтобы перенести
основные меры контроля на пост-контроль. Напротив, основной упор делается на
контроль до выпуска ДТ. Такой подход как раз и тормозит развитие нашего
таможенного администрирования. Я хочу, чтобы меня поняли правильно. Я никогда
не утверждал, что СУР не нужен. Напротив, он необходим для искоренения
таможенных нарушений, но! Он должен быть предсказуем и необременителен для
участников ВЭД, тогда как в существующем виде все происходит с точностью до
наоборот — СУР не работает, потому что не может полноценно работать система, в
основу которой положена недостоверность заявленных сведений, самопроизвольная,
т.е. фиктивная стоимость, которая оторвана от электронного обмена с другими ГКО
и таможенными службами других стран, а самое главное — бесконтрольна. России в
наследство от советских времен досталась система отчетности ведомств по ряду
показателей, которые демонстрируют руководству страны эффективность их работы.
Причем нередко эта система не самым лучшим образом сказывается на работе
чиновников и принуждает их оказывать давление на бизнес с целью создания
«красивого» отчета. Как, по-вашему, влияет система « контрольных показателей»
на работу таможенной службы? — Мягко говоря, далеко не лучшим образом. Вся эта
победная риторика о «поступлениях в бюджет», «дополнительных изысканиях
средств» и «выполнении контрольных показателей» приводит к плохим результатам —
под это выстраивается вся внутренняя «нормативка». А самое страшное в том, что
эта «гонка за выполнением плана, контрольных показателей» во всей системе ФТС в
совокупности с «короткими трудовыми контрактами» негативно отражается на
рядовом инспекторском составе и разлагает его. Он просто поставлен в такие
условия, когда нарушить закон и принять незаконное решение для него безопаснее,
нежели выполнить процедуру в полном соответствии с нормами законодательства.
Сильные инспектора — профессионалы, на которых и держится все таможенное
оформление, — просто не выдерживают и уходят, а их места занимают «временщики».
Во всей системе сложилась такая ситуация, в которой для инспектора «лучшим
поощрением стало снятие ранее наложенного взыскания». Помните, в начале я
говорил про ДВОТ? Так вот, это только первый звоночек. Думаете, они по личной
инициативе «переусердствовали»? Конечно же, нет: они выполняли КП, спущенные им
ФТС России, которые обязывают таможенные органы завести дело об АП, завести
дело по УК, вынести классификационное решение, изменить код товара, произвести
корректировку таможенной стоимости — и доложить. То есть отчитаться о том,
сколько средств было доначислено и переведено в бюджет. Другой вопрос, что если
раньше выполнение одного из этих показателей приводило к стопроцентному
выполнению КП, то теперь только выполнение одного из условий — это 25%, а
значит, сотрудникам приходится «пахать, не покладая рук», и отрабатывать. Зато
начальство за это не обращает внимания на тот беспредел, который происходит в
таможенных органах. То есть никому не важно, как они «работают» с участниками
ВЭД, главное, чтоб не было лишнего шума и выполнялся план. С такой системой
администрирования нам осталось разве что причислить к спецсредствам таможенных
органов биту, утюг и паяльник — может, на таких условиях удастся доначислить в
бюджет еще больше платежей и отрапортовать о выполнении еще большего количества
планов. Надо в первую очередь доверять своим участникам ВЭД, помогать развитию
бизнеса. В конце концов, никто ведь не запрещает и никто не будет против
(наоборот, всегда помогут таможенным органам) любой проверки на пост-контроле.
И при всем при этом мы уже второй год получаем отписки из ФТС России: дескать,
они готовят и разрабатывают критерии отнесения участников ВЭД и их
категорирование и создание перечня добропорядочных импортеров. Но воз-то, как
говорится, и поныне там! Как Вы оцениваете «тринадцать критериев», наличие
которых дает предприятию шанс упростить свою «таможенную жизнь»? Действительно
ли это существенная мера в процессе формирования благоприятного инвестиционного
климата? — Что для меня в данном вопросе очевидно, так это то, что обозначенная
схема не решит вопросов скорости таможенного оформления и упрощения таможенного
контроля. Во-первых, предложенная система никак не относится к малым и средним
предприятиям (и не способствует их развитию) — вряд ли у МСБ имеются такие
уставные фонды. Во-вторых, не у всех на предприятиях найдется такое количество
персонала. В-третьих, не все производственные предприятия (особенно выпускающие
сезонную продукцию) ввозят и подают более 50 ДТ в год. Наконец, четвертым и
фактором «против» можно считать следующее: не все производители являются и
получателями, и одновременно ответственными за финансовое регулирование. Такое
положение обусловлено их формами собственности и структурой предприятий, а
также ведения ВЭД; те меры проведения досмотра, о которых говорят таможенные
органы, и так уже были неактуальны и не применялись даже для ряда ценовых
рисков, а уж при экспорте — и подавно. И этот фактор, пожалуй, можно считать
самым главным. А самое интересное тут в том, что никто не говорит об одной
важной вещи: таможенный контроль у нас производится как до подачи, так и после
выпуска ДТ и с учетом СУР (системы управления рисками). А у нас ведь половина
ТНВЭД — с ценовыми рисками, а ценовая система СУР интегрирована и автоматически
встроена в технологии таможенного контроля и выпуска. И тут уже будь ты хоть
трижды производитель, но если завозишь компоненты для производства дешевле
ценовых рисков, то на тебя будет распространяться таможенный контроль. А это
значит, что ты получишь и дополнительную проверку и выпуск ДТ через обеспечение.
Впрочем, даже это еще не все. К таможенному контролю относится также и проверка
достоверной классификации товара по ТНВЭД, и получение преференций и т.д. (а
это в том случае, если у таможенного органа имеются сомнения, тоже только через
увеличение сроков выпуска и выставление обеспечений). И нигде при этом не
говорится о том, что будет, когда таможенные органы применят срочный профиль
риска и как будут адаптированы их действия, когда начнут вводиться новые
профили рисков, которые у нас только множатся. И самое главное — таможенные
органы не говорят не одному производителю: Если вы, как производитель, будете
отвечать установленным требованиям, то ряд обеспечительных мер на вас не будет
распространяться, а ряд мер таможенного контроля будет распространяться только
при проведении постконтроля! Сам досмотр, в зависимости от его степени и
работоспособности поста и СВХ, может лишь незначительно повлиять на скорость
таможенного оформления. А вот таможенный контроль в форме дополнительной
проверки таможенной стоимости достоверности кода ТНВЭД — это существенные
временные и финансовые издержки для любого производителя. Еще один фактор
«против», о котором я не упомянул выше, — отношение ФТС к таможенным
правонарушениям. Дело в том, что именно сами таможенные органы (и судебная
практика это подтверждает) выносят, как правило, скоропалительные решения —
выставление корректировок, классификационные решения — и сразу же — требования,
начисление пеней и выписка бесспорного списания. А это означает, что они уже
заранее относят участника ВЭД к числу нарушителей. Что по этому поводу говорит
суд? Что в подавляющем большинстве случаев нарушают закон сами таможенные
органы! И как же тут быть? Почему в данном случае производители, которые
потратят на то, чтобы доказать свою невиновность длительное время, не получат
права воспользоваться данными послаблениями? Ведь, в принципе, если провести
контроль «с особым пристрастием» любого производителя, ввозящего комплектующие
для производства, — и его можно привлечь к ответственности за три болта и три
гайки и тут же выставить штраф, не говоря уже о разных подходах ФТС к
технологиям производства для классификации товара. Поэтому я уже давно говорю о
том, что без пересмотра ряда пунктов об административных нарушениях,
предусмотренных статьей 16 КоАП и другими, а также ответственности за них
таможенный контроль прорыва не сделает. Должна быть соизмеримость нарушений и
ответственности. Так что для меня очевидно одно: этот «зеленый коридор» никак
особенно не повлияет на развитие производства и упрощение таможенного контроля
для многих добросовестных производителей в нашей стране! Мое личное мнение:
поскольку малый и часть среднего бизнеса убит доблестными борцами за пополнение
бюджета, а нормативные акты, которые рождаются в недрах ФТС, только отбрасывают
нашу систему таможенного администрирования назад, нашу страну как крупного
транзитного игрока уже многие, к сожалению, не рассматривают. Отсюда и, мягко
говоря, своеобразная формула общения бизнеса с нашими таможенными органами:
«помогать не надо, мы сами выстроим свою удобную для нас логистику, найдем
удобную форму сотрудничества с СВХ, с таможенными представителями… Вы, главное,
нам в этом не мешайте!». Наша разобщенность и несогласованность в вопросе
отстаивания интересов всех участников ВЭД перед правительством и таможенными
органами, неумение выступать «единым фронтом» как раз и дает такие результаты —
из-под пера ФТС выходят нормативные акты в стиле «им и так сойдет», «они и так
это скушают». И эти акты все время усложняют наше таможенное администрирование
и увеличивают финансовые издержки по таможенному оформлению для участников ВЭД,
а должны, по логике, облегчать и ускорять этот процесс. И уже не ясно — а сами
сотрудники и руководство ФТС понимают это или нет? Ведь даже в своих
высказываниях и принесенных извинениях за их «действия в рамках закона» по
таможенному оформлению товаров, произведенных в Украине, они извиняются не
перед Российскими участниками ВЭД, понесших значительные финансовые издержки,
не перед Российскими и другими автотранспортниками, чьи сотрудники по
двенадцать дней и больше находились в машинах, не перед своими сотрудниками,
которые «пахали», разгребая завалы их «законных решений», а перед иностранными
производителями, демонстрируя, что сам Российский бизнес им не интересен.
TKS